Движение в защиту прав избирателей. Наша цель — свободные и честные выборы в России. RU EN
Карта сайта Регионы Сервисы EN
Cover
Зампред Центризбиркома Николай Булаев. Фото: «Российская газета»

Проблемы голосования по месту нахождения: вопрос не закрыт

Блог | Аркадий Любарев
Член Совета движения в защиту прав избирателей «Голос», член экспертно-консультационной группы при председателе ЦИК России

1 августа движение «Голос» опубликовало доклад о голосовании по месту нахождения на президентских выборах. Большая часть этого доклада была представлена еще на круглом столе 22 мая (в котором участвовали в том числе и несколько представителей ЦИК). Добавлена была в основном информация об изменениях, внесенных в Порядок для сентябрьских выборов.

Информация, опубликованная в докладе, вызвала довольно резкую реакцию зампредседателя ЦИК Николая Ивановича Булаева. На заседании ЦИК, состоявшемся в тот же день, 1 августа, он подверг ряд положений доклада критике. Если посмотреть трансляцию заседания, то нельзя не обратить внимание на некорректные выражения, которые он адресовал неназванным экспертам, и которые мы не можем не принять на свой счет. Но простим заслуженному учителю его ставшие уже привычными педагогические приемы. Будем ориентироваться на смягченный текст, подготовленный пресс-службой ЦИК и попробуем ответить по существу.

1. Булаев заявляет: «Нас пытаются обвинить в том, что количество открепившихся и прикрепившихся избирателей не совпадает. Напомню, что мы работаем в таком режиме, что если при подаче заявления человек указывает неточный адрес, то исключается он из двух адресов – из того, который указан в Реестре избирателей, а также из того, который он указал ошибочно».

Действительно, такие объяснения мы слышали неоднократно, начиная с прошлого сентября. Булаев и другие представители ЦИК считают такое объяснение исчерпывающим. Нас же оно удовлетворяет не полностью, о чем мы прямо написали в докладе. Мы уверены, что только при соблюдении баланса можно говорить о полной прозрачности системы «мобильного избирателя».

Представьте себе, что аудитор проверяет фирму. И видит, что у нее расход 5814 тыс. руб., а приход 5655 тыс. руб. Он резонно спрашивает: откуда взялись 159 тыс.? А ему отвечают: у нас деньги лежали в банке, это проценты с них. Естественно, он скажет: включите проценты в сумму прихода. Дальше, правда, у него может возникнуть вопрос: где вы нашли банк с таким высоким процентом, но это уже следующий этап.

Здесь то же самое. Я уверен, что ФЦИ нетрудно сделать так программу, чтобы она выдавала число избирателей, данные о которых были включены сразу в два реестра на исключение. Нужно учесть и другие факторы, влияющие на баланс, в частности, тех, кого ниоткуда не исключили из-за отсутствия регистрации или еще по какой-либо причине.

В общем, утверждения, что баланс невозможен, нас не удовлетворяют. Мы уверены, что он возможен, просто надо немного подкорректировать программу. И что пока не будет баланса, не будет и доверия. Мы об этом говорили в ЦИКе осенью, но они не прислушались. Почему же они теперь удивляются, что мы критикуем?

Мне кажется даже неудобным объяснять, что отсутствие баланса – это окошко для злоупотреблений. Если люди, склонные к злоупотреблениям, поймут, что всегда есть разрыв в 2–3%, они могут в этих рамках начать мухлевать.

2. Мы писали, что странными выглядят данные по избирательному участку № 906 Забайкальского края, расположенному в селе Могойтуй, где открепившимися значатся 647 избирателей. Вот что по этому поводу говорит Булаев:

«Дело в том, что в Забайкальском крае два поселения Могойтуй – сельское в Акшинском районе с населением около 600 человек, и городское поселение Могойтуй Могойтуйского района, где проживает более 8 000 человек… При обработке заявлений, чтобы избежать ошибок, реестры из ЦИК России на исключение избирателей направлялись в оба поселения. В сельском поселении заявления подали 10 человек, а в городском – 600».

Из этих объяснений стало понятно, что на данном УИК действительно в реестре на открепление значатся 647 избирателей. Но из этих же объяснений понятно, что реально с него открепилось на два порядка меньше. Тем самым в ЦИКе подтвердили, что наше недоумение было оправдано. Это ведь значит, что официальные данные не вполне правильно отражают реальную картину электоральной миграции. Пусть это сейчас непросто исправить, но это проблема. Мы ее и заявляем как проблему. А в ЦИКе не хотят эту проблему признавать. Значит, она не будет исправлена никогда.

3. В газете «Ведомости» (см. статью А.Корня от 1 августа «“Голос” нашел многочисленные нестыковки в данных “Мобильного избирателя”») приводится еще одно разъяснение:

«Не находит подтверждения и преобладание “внутрирегиональной миграции”, якобы доказывающей принуждение избирателей, настаивает Булаев: по данным ЦИК, межсубъектовая миграция составила более 32%, а миграция внутри субъекта – 43%. Лишь 25% избирателей прикреплялись внутри одного ТИК, среди них много членов участковых комиссий, работников правоохранительных органов, врачей, сотрудников МЧС и никто не смог убедительно доказать факт административного использования “Мобильного избирателя” для оказания давления на этих людей, подчеркивает член ЦИК».

Давайте разберемся.

Вывод о преобладании внутрирегиональной миграции я сделал сразу же, как только собрал данные о числе прикрепившихся и открепившихся по регионам – 17 марта (отдельно отмечу, что это потребовало немалой работы из-за того что ЦИК опубликовала эти данные только по УИК). И этот вывод был опубликован. У меня не было и не могло быть точных цифр, это был интуитивный вывод, основанный на экспертном опыте.

Потом я долго ждал, что ЦИК подтвердит мои выводы. Иногда цифры назывались, но я не доверяю числовым данным, воспринимаемым на слух. И вот, наконец, есть цифры на бумаге. И они мой вывод подтверждают.

Итак, межрегиональная миграция – 32% (то есть около 1,8 млн человек). Внутрирегиональная получается 68% (100% – 32%, или 43% + 25%, то есть около 3,8 млн человек). При этом 43% (или около 2,4 млн человек) – это перемещение внутри региона, но между ТИК. И 25% (или около 1,4 млн человек) – это перемещение внутри одного ТИК.

Сразу скажу: для серьезного анализа этих данных недостаточно. Нужны такие же данные по каждому из регионов. И они у ЦИК есть, но выцарапать их пока не получается. Что ж, ограничимся пока тем, что есть.

Напомню данные, которые в свое время обнародовал Булаев и которые приведены в нашем докладе. На президентских выборах 2012 года по открепительным удостоверениям проголосовало 1 600 046 избирателей, из них внутри своего региона 1 312 613 избирателей, в другом регионе – 287 433. Иными словами, тогда межрегиональная миграция составляла 18%.

Это значит, что механизм «мобильного избирателя» повысил долю межрегиональной миграции, как этого и следовало ожидать. Но повысил ее, по моим оценкам, в недостаточной степени. Число межрегиональных мигрантов выросло примерно в 6 раз. Но и число внутрирегиональных мигрантов тоже выросло – почти в три раза.

Почему выросло число межрегиональных мигрантов – понятно. Большинству из них было практически нереально получить открепительные удостоверения. С внутрирегиональной миграцией ситуация несколько отличается. Конечно, есть регионы с огромной территорией, и там тоже получить открепительные удостоверения для голосования в другой части региона непросто. Но все же для значительной части внутрирегиональных мигрантов возможности голосовать по открепительному удостоверению были.

К сожалению, в тех данных, которые озвучивались по 2012 году, нет числа мигрантов внутри одного ТИК. Но можно отметить, что по 2018 году число таких мигрантов оказалось больше, чем вся внутрирегиональная миграция 2012 года.

На этот счет есть два объяснения. Мы считаем, что высокая степень внутрирегиональной миграции обусловлена принуждением избирателей к голосованию по месту нахождения. И у нас есть достаточно фактов такого принуждения. Насколько они убедительны? Для Булаева, видимо, не убедительны. Для общества, надеюсь, вполне, особенно для тех, чьи родственники или знакомые с таким принуждением сталкивались.

ЦИК объясняет высокую долю внутрирегиональной миграции тем, что это члены участковых комиссий, наблюдатели, а также дежурившие на избирательных участках работники правоохранительных органов, сотрудников МЧС и т.п. Но тогда непонятно, почему их число выросло по сравнению с 2012 годом в три раза. А также выросло в несколько раз в тех регионах, где механизм «мобильного избирателя» действовал в сентябре 2017 года (эти данные тоже есть в нашем докладе).

Чье объяснение ближе к истине, можно будет понять, если будут доступны данные о миграции по регионам. Если они подтверждают выводы ЦИК, то я не понимаю, почему ЦИК их не хочет обнародовать. Поэтому пока они не обнародованы, мы будем придерживаться своей гипотезы.