Движение в защиту прав избирателей. Наша цель — свободные и честные выборы в России. RU EN
Карта сайта Регионы Сервисы EN
Все о выборах ЕДГ 2018 Ход кампании
Ход кампании
Матрикул выборов
Матрикул выборов
Охотники за админресурсом
Охотники за админресурсом
Хроника дня голосования
Хроника дня голосования
Результаты
Результаты
Карта нарушений
на выборах
Cover

Вброс, который ничего не изменил

Блог | Ксения Тельманова
наблюдатель, корреспондент издания «Молния»

Вот и я пришла в себя от казанской поездки и готова вставить  «пять копеек» в общую картину. Раз уж весь конструктив написали, я добавлю немного лирических отступлений и опишу «всё как было» с эмоциями и подробностями. 

Итак, село Званка, 6.10 утра, я хожу вокруг местного магазина, который откроется только в 8, и вокруг ни души. Есть мечеть, дорога в горку, разномастные дома вокруг — контраст «побогаче»/«победнее» виден даже в темноте — с одной стороны покосившиеся домики местных жителей, с другой стороны кирпич и высоченные заборы «понаехавших», как мне объяснили, из Казани. Налоги здесь ниже, до Казани на машине минут 15-20, да и кто не мечтает о собственном домике в тиши Званки? Взболтать, но две реальности не смешивать.


На избирательный участок я попала после драки с собакой, пристав к местной девушке с вопросом про сельский клуб — потом оказалось, что это дочка ПРГ из моей 2386 комиссии. Комиссия, к слову, состоит целиком из женщин — воспитательницы детских садов, медсёстры, учителя. Здание внутри слегка побитое, бывшая конюшня, удобства в ведро, но сам участок вроде и не совсем плохой — видеонаблюдения, конечно, не предусмотрено, но есть хотя бы крепкие переносные урны и даже книги сшиты. Комиссия в шутку просит не снимать их без предупреждения: «А то вдруг плохо получимся».

Поначалу кажется, что здесь все привыкшие к наблюдению и СМИ, даже странно как-то, ведут себя спокойно. К концу вечера председатель признается, что никогда и никого у них раньше не было, а явка всегда 97%, как в 2017, и их и самих всё это достало, но до этого ещё нужно дожить.

День проходил неплохо. Заходил местный меценат, звал в кафе, местность посмотреть, замуж (зачёркнуто) познакомить с Татарстаном. Были и наблюдатели — от «Справедливой России» из местных. Правда, оба эсера пришли лишь на пару часов днём и на подсчёт. Протокол запросила лишь я одна. Вроде, всё шло нормально, даже начинало клонить в сон — не то от холода, не то тепла шарфов и шалей, — но потом наступило время обеда.

И меня крайне настойчиво звали разделить с ними трапезу или здесь, или где-нибудь дальше, в местной столовой. Мило, конечно, но нет. И ещё раз нет. Спасибо, что вынесли чай в помещение для голосования, но нет. И всё же я не смогла вытерпеть слишком долго и удалилась из помещения для голосования глотнуть воздуха, перекурить, пусть я и не курю. Дышать было невозможно, жуткая затхлость.

А там, на другом конце, шуршание и пластиковый скрежет урны об пол. Возвращаюсь, осматриваю урну, горестно вздыхаю — вбросили. Красивая и ровная пачка лежит в урне для голосования. Признаться честно, за седьмые мои выборы, это был первый вброс. Удаляли, не пускали, пытались смухлевать в ТИКе, со списками, голосование не по прописке. Но вброс! Невидаль.

Конечно, пачку пытались вмешать в общую кучу, раздробить, но она всё же гордо торчала в уголке. 

— А какая сейчас явка?, — спрашиваю я у председателя.

—162.

— Хорошо, а раньше какая была, два часа назад?

— 54.

Я отвожу председателя, пытаюсь объяснить, что это очень плохо и у них особо ничего не вышло, а вопрос решать нужно. Полиция? Горячая линия ЦИКа Республики? Сразу обозначу, что на референдумах в РТ есть правило — выборы состоятся тогда и только тогда, когда явка составит 50% + 1.

Итак, два часа дня, явка 162 человека или 20%. Участок работает ещё шесть часов, но неужели они верят, что придут эти несчастные 30%, когда реальная явка немного перевалила за 7%? У них 19 надомников, нет досрочного голосования и иных инструментов, кроме вброса или переписки. Но если собрались переписать, зачем вбросили? В лоб спросила у председателя, но внятного ответа не получила. «Мы не ведём переговоров с террористами», — это верно, но у меня в голове не укладывается эта конструкция. Получается, кто-то сверху надавил на эту женщину, работающую в комиссии второй раз, подставил её под уголовку, чтобы что? Дотянуть до значений второго участка на территории референдума, который уже сейчас видно, что не состоится?


Почему теперь она здесь плачет, сидя над реестрами, а не кто-то в тепле кабинетов? Мда. В любом случае, как бы жалко всех этих членов комиссии не бывает, делать что-то нужно. Связалась с «Голосом», передала снимки. Жду. Не проходит и получаса после публикации в хронике, как на моё заявление о вбросе уже поступило опровержение и от ЦИКа РТ, и от Корпуса «За чистые выборы».

Алло, Корпус, где ваши 1600 наблюдателей на 845 референдумов? Почему я здесь сижу на корточках перед урной и никого рядом из ваших нет? Но у вас-то, конечно, в ситуационном центре всё нормально, всё здорово, студенты перед ноутбуками, стены синие, наверное и уборные из фаянса. А у меня ведро и куча новостей от местных СМИ, что навальнисты вкидывают фейковые новости. И моя фотография урны, которая «никак не относится к референдумам в Республике Татарстан».

Ну, так я стала зачинщиком беспорядков в инфополе, генератором фейковых новостей и сторонником Алексея Н за 40 минут. Может ещё и работником его Штаба в Казани? Забавно. Но не смешно.

Коллеги мои были по одному на участок и разбросаны по всему предместью Казани, поэтому я не сильно ждала какой-нибудь мобильной группы или хотя бы человека без статуса, но с верой в меня. Хотелось начать курить. Думаю, не мне одной.

Ближе к вечеру, сделала ещё пару снимков с собой, с помещением, с удостоверением на фоне урны, но её продолжали иногда «толкать» и встряхивать, поэтому пачка постепенно всё же распадалась. Председателю УИКа звонили из МВД, спрашивали мои паспортные данные и дату рождения. «А у комиссии-то они откуда? Пусть мне звонят, я расскажу». Но не позвонили. Получается, меня таки внесли в список бузотёров Татарстана? Класс! Главное, что успела посмотреть Кремль и ул. Баумана, можно и помирать.

Я, семь членов комиссии, явка в 24%, эсеры и пачка фейковых бюллетеней в урне ждали окончания голосования. То мне, то председателю постоянно звонили, мы параллельно и почти синхронно бегали по участку взад-вперёд и каждый говорил о своём, я — о ней, она — обо мне.

Потом был подсчёт, гашение и книги, урну мы почти развалили, когда переворачивали, долго пересчитывали контрольные значения. Здесь всё просто в бюллетенях: «да», «нет», «испорчен». Соотношение «да» к «нет» составило почти 70 к 1, лишь трое из пришедших высказало своё «фи» повестке, остальные выступали за освещение в посёлке и прочие радости жизни.

И я понимаю их — свет им в Званке был нужен, на обратной дороге мы шли со слабым фонариком до ближайшего уличного фонаря, это было метров 100, наверное. По застывшей грязи и гололёду, держась за воздух и друг друга. И почему только реальные 13% жителей решили, что референдуму быть? Что с ним не то? Я не политтехнолог, не муниципальный служащий, мне трудно сказать что-то конкретное. Но что-то ведь не то, нездоровое, вам так не кажется?

На обратном пути к такси из Званки с собаками я не встречалась, в лужи не падала. Везла в город себя, заверенную копию протокола и какую-то особую грусть, которая приходит только во время выборов в сельской местности. Референдум, с окончательной явкой в 24%, не состоялся.

Будем наблюдать.

Читайте также: