Регионы
НовостиМненияАналитикаСервисыОбучениеО движенииСтать наблюдателемПоддержатьEn
Вячеслав Чернов
Председатель Движения независимых наблюдателей Кузбасса
Фото: Владислав Чернов / «Голос»

Видят небеса, я хотел честных выборов и ничего более. С тем и отправился вновь на избирательный участок №1410 в городе Таштагол Кемеровской области.

А потом случилось это. На этот раз я вскрыл махинацию с выездным голосованием. Это невероятная история, устраивайтесь поудобнее.

В 9:30 председатель отправила двух самых отмороженных членов комиссии на выездное, объявив количество поданных заявлений. Их оказалось 61. К группе присоединился кандидат от «Справедливой России», которому я сказал накануне, что если он не проконтролирует надомное голосование, победы ему не видать, как своих ушей.

Группа вернулась в районе 14 часов и привезла с собой 42 неиспользованных бюллетеня из 64, которые брала с собой. 22 проголосовали. Со слов кандидата, всего у четверых из избирателей были трудности с передвижением, с остальными был полный порядок. То есть оснований для голосования на дому они не имели. Но всё равно проголосовали.

Ближе к 15 часам председатель объявляет, что, оказывается, есть еще 60 заявлений. Я в крайнем удивлении, так как подумал, что 60 заявок комиссия приняла в течение дня, но, как оказалось, председатель просто не озвучила утром полное число заявителей. Оказывается, их было 120, все они «подали заявление» до дня голосования, а в день голосования в комиссию поступила всего одна заявка.

Сразу стало ясно, какой способ избрала администрация для победы на этом участке. Сотня бюллетеней с правильными галочками, привезенные в переносных ящиках, обеспечивали гарантированную победу единороссу. 

Но увы и ах, замыслу не суждено было осуществиться.

Группа отправилась на второй выезд, кандидат с ней, и тут мы с наблюдателем от кандидата подходим к президиуму комиссии и просим показать реестр надомного голосования.

Ну и понеслась.

Реестра нет. Есть список в компьютере. Приглашают посмотреть. Нам неинтересно, покажите реестр. Реестра нет, почему вас не устраивает список? Ухожу писать заявление о нарушении. 

Кто не в курсе — реестр обязателен, записи об обращениях граждан вносятся в него в день их поступления и заверяются подписью члена комиссии, который в этот день принял письменное или устное обращение. То есть это замызганная бумага, которую каждый день дежурный член комиссии пополняет записями о новых обращениях.

Она содержит фио, адрес, причину вызова (по закону — болезнь или инвалидность), дату и время принятия заявления, данные посредника (если обращение поступило через него), фамилию и подпись члена комиссии. Серьезный такой документ. Без него нет никакого основания проводить выездное голосование. Но его у комиссии нет.

Время переваливает за пять часов дня. Президиум занимает свои места, и председатель объявляет короткое театральное представление под названием «Все ищем реестр, да куда же он мог деться!?» О чудо! — через несколько мгновений «реестр» обнаруживается лежащим прямо перед председателем под стопкой каких-то бумаг.

Идём смотреть. Показывают девственные листы, с распечатанными данными заявителей, а все остальные отметки поставлены в один присест одним человеком, одним почерком, фио и подписи членов комиссии тоже одним почерком — вот где не ступала нога графологов, почерковедов и Эллы Памфиловой.

За два часа секретарь, и по совместительству учитель биологии и географии, изготовила этот забавный документ. На её страничке официального сайта школы указано личное кредо «Если Вы хотите иметь то, что никогда не имели, Вам придется делать то, что никогда не делали». И ведь насколько точно сказано!

В качестве основания для обращения напротив каждой фамилии в поддельном документе было написано — по болезни. А в колонке, где указываются данные посредника, если такой был, у всех без исключения стоит — домоуправ.

Сдерживая смех, я спрашиваю — подождите, а как у вас получилось создать документ с комбинированным шрифтом: компьютерным и ручным на каждой строчке, если он велся и пополнялся сведениями ежедневно в течение нескольких дней? Это же даже Копперфильд не может (это я не сказал, а только подумал).

Ничуть не смутившись и широко улыбнувшись, секретарь комиссии ответила — ну мы же удовлетворили ваше любопытство?

Ну вот здесь они и запустили маховик. А ведь до этого все было так хорошо и безмятежно.

Приглашаю председателя на разговор, предлагаю по-хорошему аннулировать надомное голосование. В этом случае не будет никаких заявлений, никакого шума, всё пройдет тихо и мирно.

Через небольшое время получаю отрицательный ответ. Ну что ж, вы сами это захотели, я пошел на взлёт.

Тем временем получаю сведения со второго выезда — много молодых и уже проголосовавших на участке. Почти никто не подавал никаких заявок. Больных и инвалидов нет.

Почти под окончание работы избирательного участка возвращается группа, привозит 41 неиспользованный бюллетень. Проголосовали еще 22 человека.

44 человека — это всё, что смогла выжать группа за 10 часов выездной работы на очень ограниченном пятачке кучно расположенных адресов. А я-то всегда мечтал узнать реальную производительность выездного голосования. 77 «больных и инвалидов» не оказалось дома, либо от нетерпения они уже сбегали проголосовать на участок и отказались от повторного голосования на дому.

Начинается подсчёт. Предпринимаю еще одну попытку предложить мировую и аннулировать результат надомного. Предупреждаю, что иначе — лобовое столкновение и полетят клочья. Получаю отказ. Что ж, вы сами так решили.

Наступает среда. Я изучаю список надомников и обнаруживаю в нём многих из тех, кого видел голосующими на участке. Я примерно понимаю, что меня ожидает, и начинаю выборочный поадресный обход.

Я обошел 16 человек из списка и уверяю вас — не столкнулся ни с одним случаем, когда заявление на надомное голосование было бы оформлено в должном порядке.

Всего три случая с большой натяжкой можно отнести к тем, которые связаны с заявлениями. Остальные испытали искреннее удивление, как они попали в список.

  • Была бабушка, с которой я дружу. Она приходила голосовать на участок.
  • Была шустрая соседка. Она тоже голосовала на участке.
  • Была мама моей хорошей знакомой. Голосовала на участке.
  • Был шахтёр, который голосовал на участке и его брат, который в данный момент устраивается на работу в другом городе.
  • Были две молодые женщины, обе проголосовали, так как не увидели в этом ничего дурного, ну не отказывать же, если пришли.
  • Была средних лет семья в полном составе, включённая в список. Папа оказался на работе, а дочь — студентка, учащаяся в Томске.

Все эти люди не подавали никаких заявок на надомное голосование. Да и не имели права.

Была молодая мамаша, которая сообщила, что подавала заявку, потому что у неё маленький ребенок. Но ребёнок — это же не болезнь и не инвалидность. Ну, во всяком случае я так думаю. Возможно, женщина думает по-другому, так как в «реестре» в качестве основания для вызова стоит — по болезни. По всей видимости, девушка оказалась из «системных».

Были супруги, которые испугались и стали врать. Сначала заявили, что подали заявку по телефону, а когда я спросил по какому, замешкались и изменили версию на то, что обратились к соцработнику. Я выразил сожаление, что эта версия тоже не очень хороша, так как по официальной они попросили об одолжении домоуправа.

Была женщина, которая через дверь сказала, что просила подать за неё заявление соседку. Но увы и ах, в «реестре» мы не встречаем никаких упоминаний о соседке. Только загадочный домоуправ. Без имени, фамилии и адреса.

Была женщина, к которой без её ведома комиссию вызвала дочь. И это опять не имеет отношения к законности, так как является мягким принуждением к голосованию — однако именно она, одна-единственная, оказалась на самом деле больна и не способна самостоятельно прийти на участок. Одна из шестнадцати.

Я услышал много историй о звонках, приглашениях, опросах, приставаниях на улице со стороны домоуправа и каких-то инициативных граждан. Из того, что я услышал, можно сделать единственный вывод — домоуправы и соцработники выполняют роль шпионов и лазутчиков, они собирают информацию. 

В районе обеда председатель начинает выписывать из книг избирателей конкретные адреса всех людей, которые не пришли голосовать. Эти данные передаются домоуправам, которые в этот день кружат по району как черные вороны, принуждая людей к голосованию.

Я много раз задал вопрос — как вы относитесь к тому, что вас используют таким образом? Ни один человек не возмутился настолько, чтобы пойти и разнести всю эту шарашку. Люди пожимают плечами и виновато начинают смотреть в пол. 

Тех, кто проголосовал, я спрашивал, знают ли они, кто победил. Ни один не ответил. Не знал никто. То есть, люди отнеслись к голосованию как к справлению малой нужды в кусты. Им фиолетово, кто победил.

Даже если человек подал заявление в должном порядке, комиссия может отказать в праве проголосовать на дому, если очевидно отсутствие законного основания. Ситуация, когда человек не подавал заявку, при этом молод и здоров, а комиссия заявляется к нему домой и предлагает проголосовать — это вопиющий трэш и угар. 

Это называется — принуждение к голосованию и квалифицируется не иначе, как уголовное преступление.

Из числа 120 включенных в список людей, лишь пять-шесть были действительно не способны прийти на участок, но и они не оформляли заявления по закону. Список на все 100% фиктивный. На сто процентов!!!

А теперь загляните в результаты любых выборов в графу — число проголосовавших вне помещения. И пусть у вас волосы шевелятся дыбом. Например, в Прокопьевске на выборах президента на участках были такие числа проголосовавших на дому: 195, 206, 247, 271, 493, 311, 463, 341, 289, 411 и так далее.

Люди не понимают элементарных вещей. Население безграмотно до каких-то крайних степеней. Мы не просто на пороге катастрофы — она уже произошла. В мозгах у людей непроглядный туман. Мы — одичалый народ. Туземцы. Россиян нужно вновь учить сколько будет дважды два и что такое хорошо, а что такое плохо.

На это страшно смотреть. И с этим надо что-то делать. Срочно. И уже нельзя написать — «пока не поздно». Потому что поздно. Уже поздно. Но делать всё равно что-то надо.

Я хотя бы что-то сделал. В воскресенье я не позволил совершиться очередному беспределу и предотвратил очередное мошенничество, благодаря чему впервые в истории нашего района победу на выборах одержал человек не из «системы».

Я провел на обходе много профилактических бесед и собираюсь посетить еще многих, чтобы попытаться убрать из их мозгов мерзкую, удушающую слизь, которой их заразил путинизм.

Умоляю вас, делайте хоть что-нибудь. По мере сил. По мере понимания. По мере возможностей. Но не сидите сложа руки. Действуйте!


Мнение выражает личную позицию автора и может не совпадать с позицией движения «Голос».
Другие записи по теме «Фальсификации»
МнениеФальсификации2 дня назад
Электоральный блокбастер: как семья противостояла фальсификаторам в Петербурге
Интервью с Сергеем и Юлией Зайцевыми, разоблачившими махинации с надомным голосованием на УИК №2139 в Петербурге
МнениеФальсификации20 дней назад
Что показывает анализ распределения явки и результатов кандидатов
ЗаявлениеФальсификации25 дней назад
«Голос»: выборы в 24 муниципалитетах Петербурга необходимо признать недействительными
Заявление движения «Голос»
ЗаявлениеФальсификациимесяц назад
Цифры показывают: в Орловской области были массовые вбросы
Заявление регионального отделения движения в защиту прав избирателей «Голос»
Вячеслав Чернов: другие материалы автора
Мнение9 месяцев назад
Какое наказание она понесла?
Мнениегод назад
История, произошедшая на одном из участков в Кемеровской области. УИКДОКФЕСТ-2018
Мнениегод назад
Как проходили выборы президента на УИК № 1411 Кемеровской области
Мнениегод назад
Хронология нарушений на избирательном участке № 1410 в городе Таштагол Кемеровской области